Вадим Аверьянов (zorkiysokol) wrote in novouralsk_2014,
Вадим Аверьянов
zorkiysokol
novouralsk_2014

Categories:

"Вагонные истории". Ты поживи, порадуйся на свете…

Продолжаю публикацию рассказов моей мамы Галины Аверьяновой из серии "Вагонные истории", посвящённые её дню рождения, который состоится 21 декабря 2018 года. Следующий рассказ называется
"Ты поживи, порадуйся на свете..."
Я осталась в купе одна. Началась посадка. Вошла женщина. Высокая, статная, с неторопливыми движениями, с простым добрым лицом. Седые волосы стянуты на затылке и закручены в красивый пышный пучок. Скромное серое платье. Никаких украшений. Лет шестьдесят - шестьдесят пять.
— Вера Ивановна, - ласково улыбнувшись, представилась она. Я назвала свое имя. От ее голоса, от улыбки на душе сразу как-то потеплело. Поезд медленно тронулся. За окном мелькали выжженные степи, заходящее солнце было похоже на яркий оранжевый шар...
— Вы, наверное, учительница? - спросила я.
— Да, была учительницей. Теперь на пенсии, - вздохнула Вера Ивановна.
В вагоне зажгли свет, включилось радио.


Еще до встречи вышла нам разлука,
И все же о тебе я вижу сны.
Ну разве мы прожили б друг без друга,
Мой милый, если б не было войны?

Голос певицы, такой нежный, такой домашний, звал за собой, вел в печальные послевоенные дали. Улыбаясь полузабытым воспоминаниям, я взглянула на Веру Ивановну. Закрыв лицо руками, она беззвучно плакала.
— Не могу эту песню слушать, - проговорила она, вытирая слезы. Я молчала, не зная, как ее успокоить.
— Сегодня 22 июня, В ЭТОТ день началась война... - сказала она - Может, это и не любовь была... Разве может любовь быть такой ранней? Вот после у меня была первая любовь. В восьмом классе. Помните, когда все ярко, все поет и благоухает, все радость и счастье? А здесь было, наверное, другое. Война. И мне - только одиннадцать с половиной лет.

Жили мы тогда на станции Анисовка, несколько часов езды до Сталинграда. Мимо двигались в сторону передовой войска. Наш дом превратился в настоящую казарму. На диванах, на кроватях, на полу - везде по ночам спали солдаты. Девушки-зенитчицы днем что-то шили на бабушкиной машинке, стирали в тазах белье, развешивая его в маленьком садике на ветвях вишневых деревьев...


И вот один раз поселили у нас в доме двух молодых лейтенантов с простыми русскими именами: Вася и Петя. Было им лет по 18. После десятилетки закончили военные курсы или краткосрочное училище (точно не знаю) - и на фронт. Мне, с позиции моих одиннадцати лет, они казались очень взрослыми. Не знаю уж почему: или передышка была на передовой, или в резерве стояли, - но прожили они у нас примерно два месяца. И заметила я, что Петя как-то особенно ко мне относится. Была я девочкой высокой, смуглой, черноглазой, с длинными толстыми косами, которые иногда распускала, и тогда они густой волной падали до колен...

Петя сначала все шутил со мной, называл невестой, пел мне романсы, аккомпанируя себе на гитаре: "Я возвращаю ваш портрет", "Утомленное солнце", "Синенький скромный платочек"... Потом он стал относиться ко мне серьезнее. Жаркими вечерами сидели мы на лавочке возле дома, и он читал мне стихи Брюсова, Бальмонта, Надсона, Есенина, Гиппиус. Все они тогда были запрещенными, не издавались. А у них дома каким-то образом сохранились с дореволюционных времен.


Степное солнце садилось за Волгу, пахло пылью, стрекотали кузнечики, где-то далеко ухали взрывы... Ночь наступала стремительно, на небе появлялись яркие звезды. И хоть вдалеке виднелось зарево, и вот-вот могла завыть сирена, и начаться бомбежка, война для нас отступала куда-то далеко... потому что Петя читал мне стихи...

И привязалась я к нему, как к самому близкому человеку, как к самому родному. Ждала, когда он вернется из расположения части после отбоя. Все боялась, что он погиб. "Петя, иди скорей, - говорил, смеясь, Василий, - невеста твоя в голос ревет".

Петя подходил улыбающийся, веселый, и я бросалась ему на шею. О любви своей он мне не говорил. Поцелуев тоже не было. Ведь тогда отношения между юношами и девушками были очень чистыми. Да и мог ли он допустить хотя бы один поцелуй по отношению к такой еще девочке, какой была я?

И вот наступил последний день - часть отправлялась на передовую. Я, мама и бабушка вышли их провожать. Петя каждой из нас поцеловал руку. В те годы это было необычным и очень меня тронуло. Он отвел меня в сторону и сказал: "Может быть, меня убьют. Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне..." И поплыли мимо нас теплушки военного эшелона...

Целую неделю потом я лежала на кровати, отвернувшись к стене, отказываясь от пищи...

Через полмесяца пришло мне от Пети письмо, первое и последнее, очень коротенькое: "Дорогая, милая Верочка, я ухожу в бой с твоим именем на устах. Если останусь жив, подожди меня несколько лет, не люби других, хорошо? Бой ждет нас очень тяжелый. Недалеко от меня дерево, маленькая тропиночка... Помнишь, я пел: "Позарастали стежки-дорожки..."? Как будто и нет войны. Подорожник растет. Листочек от него я положил в конверт. Все. Больше нет времени. Не забывай. Твой Петя".
Целыми днями стояла я у калитки, ожидая почтальона... Но весточек больше не было. Письмо его заучила я наизусть и листочек от подорожника бережно хранила.

А потом почему-то все забылось. Окончилась война. Были школьные вечера, последний звонок, выпускной бал, первая любовь...

Когда к нам в Россию пришел, наконец, долгие годы запрещенный Бунин, в рассказе "Холодная осень" острой болью резанули меня слова: "Ты поживи, порадуйся на свете, потом приходи ко мне". Так вот они, оказывается, откуда! Выходит, Петя уже тогда, в далекие 40-е, знал и любил Бунина?! Посмотрев на дату публикации рассказа, я поняла, что не мог Петя в 42-м году знать «Холодную осень», которую Иван Алексеевич ещё только напишет в 44-м! Но ведь говорил мне же Петя эти слова! Значит, есть какая-то высшая сфера, из которой приходят одинаковые мысли, идеи и чувства к родственным душам? А, может, это Петя «оттуда» рассказал Ивану Бунину про нашу любовь?

Вспомнила я всё-всё-всё, и, показалось мне, как и героине бунинского рассказа, что в жизни только и было это жаркое военное лето, а…"остальное - ненужный сон". Эх, если б не война...

В Симферополе ее встречали сын и невестка. Они проводили меня до троллейбуса на Алушту. Как обычно бывает в таких случаях, мы обменялись адресами. И вот я в санатории. Теплый южный вечер... Танцевальные мелодии... Но я их не слышу... Где-то в глубине души все звучит:

И снова ты протягиваешь руки,
Зовешь из невозвратной стороны.
Уже ходили б в школу наши внуки,
Мой милый, если б не было войны...

Галина Аверьянова
Subscribe

promo novouralsk_2014 april 8, 2019 14:16 7
Buy for 30 tokens
Вчера вернулись из Дидинского тоннеля. Там мы отмечали день рождения нашей Жени jennifer_hot Отмечать день рождения под землёй - это конечно затея людей не очень уравновешенных, если не сказать больше, но вряд ли кто ещё в нашем городе сможет похвастаться чем-то подобным. Сам же…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments